Ведущий партнер консорциума по разработке цифрового законодательства Татту Мамбеталиева на форуме Digital Law Forum 2025 сообщила, что принятый Цифровой кодекс Кыргызстана вступит в силу в феврале 2026 года. Документ призван изменить принцип взаимодействия государства, бизнеса и граждан — от обмена документами к обмену данными.

Сейчас цифровую среду в стране регулируют более сотни документов. Законодательство в этой сфере по сути фрагментарно, а строилось на административном подходе: запреты, штрафы и регламенты. Новый кодекс внедряет метод взаимодействия и технологическую нейтральность.

Технологическая нейтральность и свобода бизнеса

Один из ключевых принципов документа – отказ от навязывания конкретных технологий сверху. Мамбеталиева привела пример с внедрением 5G. Правительство неоднократно заявляло о планах перевода телеком-сектора на этот стандарт, но фактически покрытие 5G в стране отсутствует.

«Бизнес-сектор говорит о том, что «мы вот 4G сейчас поддерживаем, мы потратили кучу денег на это, мы еще эти деньги не оправдали». Поэтому переход на новое оборудование — это очень затратно, и абоненты это не потянут. Мы предлагаем Цифровым кодексом не диктовать правительству, какие технологии быстрее развивать, а чтобы бизнес мог сам выбирать», — пояснила эксперт.

Четыре уровня регулирования

Структура кодекса охватывает четыре ключевых уровня цифровой экономики:

• телеком-сектор: инфраструктура и доступ к объектам связи (фундамент);
• системы: центры обработки данных (ЦОД) и облачные сервисы;
• сервисы: приложения и государственные услуги;
• данные: основной элемент, объединяющий все уровни.

Главное новшество — переход от «электронного правительства» (обмен файлами и сканами) к «цифровому управлению» (обмен машиночитаемыми данными). Это требует стандартов совместимости систем, чтобы госорганы и бизнес могли свободно обмениваться информацией.

«Цифровые песочницы» для госорганов

Кодекс легализует понятие «цифровой песочницы» — специального правового режима, позволяющего временно приостанавливать действие определенных норм для тестирования инноваций. Ранее такой механизм использовал только Национальный банк. Теперь право на эксперимент получат все госорганы.

«Например, Жогорку Кенеш захочет запустить искусственный интеллект для правовой оценки законодательных инициатив. Для этого им надо приостановить какие-то нормативные акты, касающиеся, например, обработки персональных данных. Цифровой кодекс предоставляет возможности приостановить действие законов для того, чтобы пропилотировать технологии», — отметила спикер.

Новая терминология и «эльфийский язык»

Одной из главных сложностей при написании кодекса стала адаптация международной технической лексики. Татту Мамбеталиева сравнила язык документа с «эльфийским» из «Властелина колец»: на первом этапе он непонятен даже специалистам, так как вводит пласт терминологии, ранее отсутствовавший в правовом поле Кыргызстана.

Также разработчики намеренно отказались от перевода некоторых терминов. Например, термин «данные» нельзя переводить на кыргызский как «маалымат» (информация/сведения), поскольку кодекс регулирует технический обмен байтами, а не содержание контента или интеллектуальную собственность. Для этого пришлось вводить новые неологизмы. Вот ключевые изменения:

• Отказ от термина «Информационная система». Это понятие полностью исключается из законодательства как слишком общее. Вместо регулирования системы целиком, кодекс вводит раздельное регулирование для ее компонентов: отдельно для данных, отдельно для «железа» (серверов/ЦОД), отдельно для облачных решений и искусственного интеллекта.
• Разделение идентификации и аутентификации. Кодекс четко разграничивает эти процессы, которые ранее смешивались:
  • Мамбеталиева привела пример с прошедшими выборами: прикладывание пальца к считывателю или использование FaceID в «Тундук» — это технически процесс аутентификации (подтверждение подлинности), а не просто идентификация. Теперь эти действия имеют разные юридические понятия.
• Легализация идентификаторов вместо сложной ЭЦП. Ранее законодательство требовало использовать сложную электронную подпись, что тормозило развитие бизнеса:
  • новый кодекс признает юридическую значимость идентификаторов;
  • ввод ПИН-кода, пароля в банковском приложении или кода из SMS теперь законодательно трактуется не как «подпись документа», а как применение идентификатора для подтверждения личности и одобрения транзакции. Это упрощает взаимодействие с банками и госорганами, делая клик юридически весомым.
• Интернет вещей (IoT) и большие данные. Впервые в правовое поле вводятся понятия Big Data и IoT (взаимодействие устройств без участия человека, например, «умных» холодильников или датчиков). Также регулируются технологические данные, включая радиочастотный спектр и номерной ресурс.

Данные как «новая нефть»

Особое внимание уделено архивам и юридической значимости цифровых документов. Сейчас граждане сталкиваются с ошибками в базах данных (например, неверным семейным статусом) из-за того, что бумажные архивы не оцифрованы или оцифрованы некорректно. Кодекс вводит презумпцию юридической значимости цифровых записей, созданных в доверенных системах.

«Данные — это и есть новая нефть. Мы с такой простотой делимся своими персональными данными в соцсетях. А те платформы, которые собирают ваши данные, на этом делают огромное количество денег», — подчеркнула Мамбеталиева.

Самое важное заключается в том, что многие банки, IT-компании и телекоммуникационные организации создают собственные «озера данных». Они постоянно собирают информацию, но со временем эти данные теряют свою ценность, поскольку становятся неактуальными. Поэтому важно заложить в кодексе такие условия, которые обеспечат постоянный обмен данными между компаниями.

https://economist.kg/ekonomika/2025/12/10/koghda-dannyie-stanoviatsia-novoi-nieftiu-chto-priniesiet-tsifrovoi-kodieks-kr-bizniesu-i-ghrazhdanam/

Tags: бизнес, данные, законодательство, инновации, Кыргызстан, новая нефть, технологии, цифровизация, цифровой бизнес, цифровой кодекс, цифровые данные, экономика